Философия стоиков — состояние предела
Предельность мышления, кинизм и изменение качества человеческого присутствия в происходящем
Существует предположение о том, что философия стоиков не занималась проблемами метафизики и онтологии или попытками постичь предельные основания происходящего и была направлена преимущественно на вопросы этики. Предположим возможность другого рассуждения.
Если оставить в стороне вопросы, связанные с определением различных специфических философских понятий, таких как онтология, этика, эпистемология, метафизика, а также вопросы о том, что они означали для тех, кто начал употреблять их в древности, и как мы понимаем их сегодня, то есть отбросить все эти рассуждения об обозначениях и вернуться к начальным смыслам всей этой проблематики, можно предположить следующее.
1. Что происходит?
Древние греки, пытаясь понять, «что происходит», начиная с Демокрита и других так называемых первофилософов, не смогли установить начало и причину происходящего. Все попытки голого аналитического разума познать структуру реальности в итоге не достигли тех успехов, которых добилось естествознание две тысячи лет спустя. Иными словами, в ответ на вопрос о том, «что происходит?», разум каждый раз придумывал предельные спекулятивные построения, которые на самом деле не вскрывают окончательную природу реальности, но в значительной степени определяют границы спекулятивного разума.
Предельные мысли о первоначалах: апейроны, атомы, математические структуры Пифагора — всё это, конечно же, значимые достижения мышления, но, как оказывается, вне возникшей в Новое время экспериментальной науки они остаются спекулятивным мышлением о реальности.
При этом, как показывает Гейзенберг в работе «Физика и философия», такое мышление в каком-то смысле обнаруживает свою особую предельность, выйти за которую наш разум почему-то не может. Иными словами, экспериментальная наука, как бы она ни пыталась изжить древнегреческую спекулятивность, в любом случае сталкивается с тем, что та остаётся предельным образцом движения разума, который разум, опирающийся на эксперимент, почему-то не может преодолеть. И это замкнутый круг предельности мышления.
2. Кинизм как состояние предельности
Остановимся на том, что греки в древности не смогли дать окончательный ответ на вопрос о том, «что происходит на самом деле», хотя их мышление не стоит сбрасывать со счетов: это предельное мышление стало основанием всей будущей западной цивилизации.
Но предположим, что первоначальное убеждение в том, что мышление станет основанием взятия под контроль реальности, на что были направлены стремления первофилософов, обернулось определённым разочарованием, преодолением которого стала, например, философия кинизма, которая не пытается применить мышление для разгадывания оснований происходящего.
Опишем это: суть возникшего греческого предельного мышления заключается в переходе от осознания пустоты окончательных итогов познания к формированию особого предельного мышления, которое поставило в центр самое главное свойство происходящего, а именно его трансцендентальную сущность, иными словами — особую «предельность актов такого мышления».
И тут мы делаем остановку, так как понимание этой практики через расшифровку самого акта — это не знание, а мыслительные упражнения, которые необходимо последовательно и поэтапно прокрутить, дойдя до крайнего предела осознавания. Правда, спустя время обыденность начнёт вытеснять это состояние, и для возвращения к нему необходимо будет опять прокручивать всё это, чтобы вновь достичь его и узнать.
3. Изменение траектории жизни через осознавание себя как метафизического акта
При этом каждый «акт встречи с этой предельностью» позволяет формировать «новое состояние участника» такой встречи. Поэтому один из важных итогов философии греков — возможность «присутствия в контексте подобного акта», что значительно меняет траекторию жизни участника.
Конечно же, этот акт предела не позволяет узнать, что происходит на самом деле, но он позволяет «вырываться из состояния обыденности» и по-новому включаться в происходящее.
Предположим, что такая практика, представленная, например, у Марка Аврелия, позволяет увидеть значительную близость между стоицизмом как одним из продолжений кинической традиции и практиками буддизма, описанными у Пятигорского.
4. Итоги
Именно это достижение — «узнавание себя необыденного» и «узнавание различной предельности» — представляет собой то, что Карнеад и другие предложили Риму. Это стало основанием для особого интеллектуального интереса и восприятия подобного мышления в качестве высшего мышления интеллектуального класса. Причём речь идёт не только о стоицизме, но и о других направлениях, в частности об эпикуреизме.
- Иными словами, «узнать, что происходит на самом деле» оказалось непосильной задачей для конечного человеческого присутствия, что и показала античная мысль.
- Но попытаться стать тем, кто «способен быть тем, кто понимает и знает это», а затем «как-то с этим живёт», становясь участником происходящего с иным качеством, — именно таков стоический предел мышления.
5. Поверхностное понимание стоицизма
Что касается слова «этика», то вопрос о том, что именно оно означало в соответствующем историческом контексте, представляет собой предмет дискуссий среди историков философии.
Причём так называемые „вопросы этики“ — это на самом деле лишь проблемы, вращающиеся вокруг главного: как стать участником происходящего в качестве предела, а затем — совершить метафизический акт сознавания, позволяющий вырваться из обыденности посредством следующего акта.