Rusnak, A. (2023). Invented reality and meta-reality: Conceptual schemes of meaning construction [Preprint]. Zenodo. https://doi.org/10.5281/zenodo.18623190
This paper examines the concepts of invented reality and meta-reality as ways in which humans interpret and make sense of events. Invented reality refers to the constructions and language used to describe and organize experience, while meta-reality represents a higher-order framework that integrates and stabilizes meaning across multiple interpretations. The study emphasizes that language and conceptual tools do not merely reflect reality but actively shape how events are perceived and understood.
invented reality; meta-reality; conceptual frameworks; language; perception; meaning; interpretation; cognitive structures
Предположим, что все существующие слова и понятия – выдуманы человеком, что как бы звучит странно для осознания такого детьми.
Но это не означает того, что выдуманные слова не предназначены для того, чтобы схватить то, что происходит. Наоборот, они как раз и предназначены для схватывания, для определения и описания.
И дети всегда спрашивают, как и от какого слова произошло то или иное слово-понятие, но это, на самом деле, несущественно.
Было слово для схватывания чего-то, возникла необходимость определить что-то другое. И, возможно, кто-то взял что-то, показавшееся ему схожим в языке, и схватил новое происходящее. Или схватил происходящее так, как ему показалось необходимым.
И как возникло мышление и слова из него – это всё для нас загадка, для разрешения которой могут быть потрачены значительные мыслительные попытки, чтобы понять эту проблему. Но для нас, в данном случае, всё это несущественно.
При этом, а если бы происходящее не происходило, то оно было бы схвачено? И тут возникает как бы древняя проблема о том, «а что первично?» – «то, что происходит» или «изобретённый способ его схватить»?
И всё это не отрицает того факта, что сами по себе слова являются механизмом моделирования происходящего, тем, что позволяет производить определённые конструкции, которые затем становятся механизмом воздействия на мышление участников, а вместе с таковым и способом производства политической действительности.
Соответственно, мышление позволяет как бы схватить происходящее, каким-то образом его понять и изменять согласно какому-то пониманию. При этом и само происходящее, каким-то образом понятое, оно происходит без нашего на то желания, неизвестным для нас образом.
И в таком дурном состоянии как бы приходится существовать, зная, что присутствие происходит, и зная, что мы можем на него влиять и схватывать, без возможности остановить его или сделать его только частью нашей фантазии.
Итак, все слова выдуманы для чего-то, весь язык – это искусственная выдумка, но и само мышление за ним – это нечто загадочное, то, что способно выдумывать различные смысловые конструкции для схватывания чего-то и в мысли, и в происходящем. Что может затем облекаться в слова, в отдельные общие понятия. И каждое движение по следующему схватыванию предполагает новое движение, которое подразумевает отсутствие остановленных слов.
И главным в таком является то, что если отсутствует действительный дух, способный оживлять конструкции, то на самом деле уже ничего не существует… А что существует без такого нашего духа – для нас это загадка.
Итак, нужно понимать, что слово – это только верхняя точка, за которой существует сумма мышления, которое происходит очень смутно, оно вязкое и неосознанное. И только часть из такого может быть после определена через куски слабо улавливаемого смысла. А после – через какие-то слова, а в итоге – через какое-то базовое слово, которое будет подразумевать значительное мышление за ним.
И вот такая суммированная конструкция может являться тем, что позволяет, погружённым в такое, понимать происходящее определённым сгенерированным образом, при этом продолжая после конструировать происходящее согласно своему мышлению.
Отсюда, как бы, то, что происходит, оно всегда выдумано и продумано нашим мышлением. Оно им определяется и конструируется. При этом, что первично – это безразлично.
То есть, весь видимый нами мир – это выдумка, которая происходит без нашего определения, но для его определения нам нужна выдумка. И круг замкнулся…
И всё подобное, подобное смутное, оно обязано подразумевать сильную мета-реальность, которая позволяет соединить всё это жидкое в нечто твёрдое, без возможности сделать из него твёрдость.
Можно предположить схему, что вот, «то, что происходит» – это реальность, историческая реальность, которая происходит. И в какой-то критический момент то, что происходит, начинает противоречить его пониманию, и тогда возникает необходимость его переосмысления. Возникает переосмысление и новая схема понимания происходящего...
В такой момент происходящее начинает быть определяемо новой схемой, новой системой понятий. Возникающая «система нового определения» позволяет ускорить «процесс возникшего нового происходящего», подталкивая его к своему новому оформлению.
Оформившееся происходящее начинает изменяться, устремляясь к новому будущему. И новая уже возникающая реальность может предполагать несколько альтернатив, и что-то из этого станет новой реальностью, которая будет как-то снова же определена…
И подобное негативное мышление можно продолжить, но как всё на самом деле – это, опять же, нечто, что не станет вскрытым для живых.
Но всё это, опять же, должно предполагать мета-реальность, которая соединяет всё это смутное в нечто определённое в слове. И если такого нет, то всё должно быть либо дурдомом, либо, протягивая руку с земли, можно будет потрогать поверхность Луны…
Итак:
…
В итоге – нет «последней реальности». А есть только вот такое положение дел, которое должно быть определено мета-реальностью.
Рекомендуемая литература
CC BY 4.0
© Rusnak Alexey, 2025. https://rusnak.link