Слабое моделирование
Присутствует мнение, что важным для оценки «того, что происходит», является нечто: географическое, фактологическое, экономическое, объективное, телеологическое. Но, или, возможно, особое «мышление о личности в истории».
В итоге, для того чтобы понять «что происходит?», необходимо предложить «упрощение» или «схему», с включением в нее обязательных «объективных фактов».
Но, предположительно, все это «присутствие» — оно только условно определимо через понятие, через модель и находится в постоянном становлении.
И, возможно, то, что происходит — существует как-то иначе. Иначе, «но, как»?
То есть, если «то, что произошло» — это «не совсем то, что произошло», и, возможно, «оно продолжает происходить». А наше определение этого — это только вырванное упрощение. И, соответственно, все существует как-то иначе…
И, «что, тогда происходит на самом деле?». На самом? И, чем, в таком смысле, является «мышление о вечном возвращении»?
Речь тут не о том, что что-то «как-то возвращается» в обычном смысле. Смысл тут в том, что «замечая то, что происходит», приходится замечать значительный, одновременный — «возвращающийся формат присутствия». И подобный «возвращающийся формат» — это тонкое состояние. Которое может возникать, а может и отсутствовать, и «не быть вскрытым». И слепоте как-то можно помочь, но все же…
Мета-реальность и «дурное» состояние
«Действительное присутствие» — это пребывание в состоянии отсутствия остановленности (адекватности) или определения. И сложно принять такое в качестве нормальности. Но существует ли альтернатива таковому?
И присутствуют разные точки зрения о подобном — «глобальном состоянии присутствия-отсутствия». Но, «чем является такое неизвестное, но действительное пребывание на самом деле, в его последнем значении?» — это, в итоге, загадка.
В итоге парадокс: «мыслительная вырванность» (остановка) или любая мысль о том, что происходит, или произошло — это не то, что происходит. Но при этом, она все же как-то происходит в происходящем. То есть она может быть началом и причиной чего-то «происходящего не как мысли».
Соответственно, активный участник, парадоксальным, скрытым, загадочным образом, влияет на все это происходящее. И такое «влияние» — это странная «сильная наличность присутствия», которая включает в себя разное:
Слабость формального тождества, сила мета-мышления и прорыв
Предположительно, наши конструкции позволяют значительно работать с происходящим. А отсутствие активного производства (моделирования) — это невозможность производства собственной действительности.
И, возможно, чем значительнее выделенное (смоделированное) мышление, тем глобальнее воздействие и участие в происходящем.
И речь тут не о слабых выдумках, а возможно о чем-то посильнее, о чем-то более значительном, о чем-то сконструированном. Допустим, о научном опыте-мышлении (верифицируемом, экспериментальном…). Но все же, в итоге тем, что «воссоздано из обычного мышления» (нередуцируемого) со всеми вытекающими последствиями…
Конечно же, наши слова, наши понятия, наши конструкции — это сильный инструмент, и это значительное преимущество перед теми, кто не знаком с конкретной сильной практикой мышления и практикой реализации такого затем. Но все же, опять же — это не все…
И любое выделенное знание о том, что 2+2=4, может быть грандиозным, и для изучения развернутого-тождественного (или фактологического — тождества фактологическому) потребуется целая жизнь.
Но все подобное «тождественное знание» — это все же определенный остановленный примитив. И любой, обладающий умом (формально-логическим мышлением) — способен на освоение «тождества самому себе», а также и последующего ощущения себя в качестве чего-то значительного, научного, но…
Но в формальном тождестве нет ничего удивительного. Отсутствует то, что может сильно поразить и удивить. И, в таком смысле, художественное, поэтическое — значительно посильнее тождества, и в нем всегда содержится что-то, что противоречит 2+2=4, в нем наличествует творческий прорыв, или то, что превышает стерильную формальную заданность…
Прорыв позволяет вывернуть происходящее наизнанку и позволяет обнаружить то, что окажется тем, что превысит вчерашнюю заданность. Что также утверждает наличие мета-реальности, которая существует не так, как это кажется позитивисту. Уверенный ученый, отрицая вывернутость, как всегда, создаст предположение о том, что причина в необходимом большем количестве учета причин и синтеза сочетаний. Но так ли это на самом деле?
И, действительно, всегда хочется, чтобы наши «мыслительные конструкции», и даже описанные указанные сейчас, были «тем, что происходит на самом деле…». Но все наши мысли о том, где-Я, кто-Я…, и «как все это происходит» — это наши мысли о таком. Что предполагает, и нечто иное — нечто сверхзагадочное, а не только упрощенно-объективное.
Конкретность происходящего без возможности отрыва от него
Наличественность для нас присутствует только в качестве конкретности, и конкретность — это всегда упрощение наличественности. «О дереве и его конкретности» у Мамардашвили.
И если бы в наличии были не только «конкретные схемы», а что-то более существенное, то конкретно кто-то был бы прав или Локк, или …Кант, Декарт, Гегель…
Но каждое из «упрощений» — присутствует в качестве «явленной модели». И, возможно, подобное положение дел утверждает то, что это явленное: «только как-то вскрывает то, что происходит». Но, «вскрытая явленность» — это единственная наличность. И чего-то более существенного в наличии, у вскрытого ума, — увы, нет. Что не отрицает возможности наличия «определенных состояний», которые «невозможно сделать схемой».
«Состояния». Но, «состояния», они позволяют выныривать и «туда», и «обратно». Привнося в явленное происходящее новизну.
И опять же, затем, в обязательном порядке, присутствует возможность продолжать производить вот только такое, то есть «обязательно конкретное», но, увы, «только упрощение».
Но, несмотря на предполагаемую упрощенность, возможно, тот, кто обладает вскрытым мыслительным инструментом, он по-особому вооружен. Что предполагает несомненные преимущества перед теми, у кого не наличествует подобное изобретенное мыслительное вооружение. Что также предполагает обязательное знание о своей ограниченности, ограниченности схемы, с одновременным обнаружением метафизичности происходящего.
Рекомендуемая литература