Слова — это метки для описания того, что дух сказать хочет, но не может. То есть, это всегда омертвение смысла.
Всякое упрощение духа к словам или иной реализации — это может быть, но это не позволяет преодолеть порог не-смысленности,
— или «реализации, которую смысл не одушевил».
Книга на полке, нарисованная схема, картина на стене — это просто предметы-присутствия (реализации, которые указывают на что-то за…). Текст указывает на «что-то», но на «что»?
Затем иногда может последовать упрощение, заговаривание, эзотерика, надувание щёк…
— или, наоборот, движение к осмыслению?
Предположим существование онтологического барьера между нашим духовным присутствием в качестве живой ментальности и её различными проявлениями, реализациями и последующими описаниями.
Откроем для себя тайну «значительной непреодолимости» этого онтологического барьера
— и «преодолимости» барьера, но только с помощью собственной духовности.
Знание подобного барьера раскрывается через простые опыты:
· Как бы мы ни пытались описать наше пережитое в детстве состояние, вернуть его и снова стать этим присутствием, — это невозможно. (Глубокие погружения могут быть, но тут речь не об этом.)
· Мы можем сколько угодно описывать наши внутренние переживания другому, но это не позволяет ему проникнуть в суть нашего живого опыта.
· Сколько угодно можно описывать живое ощущение от какого-то утра, события, факта, пищи — но это невозможно передать другому. Каждый должен сам это ощутить, если способен.
· Сколько угодно можно «описывать словами жизнь живого существа» или «жизнь условной клетки», но слова не могут стать этим живым. (Необходимо многократно осмысливать, чтобы осознать мертвенность слов или схем в сравнении с живой «пульсацией»).
Понять это: «не могут стать!», «осознать, что слова» — «не живые», что сами по себе они, покидая наше мышление, становятся лишь формальными описаниями (реализациями, или метками смысла, но не им самим), — ключевой момент.
Предположим, что существует наша действительная живая сущность, которую мы можем обнаружить, хотя почему-то только в простом значении через её различные реализации.
Но как обнаружить «чистый опыт» (метафизический опыт)? Или этот опыт всегда с нами, и мы сами являемся этим истинным состоянием, но почему-то перестаем его замечать или даже не догадываемся о нем?
Возможно, знание заграждено от нас реализациями, в глобальном значении это так называемое «забвение бытия».
И, в каком-то смысле, философия Платона (Сократа) в целом[i], как и другие похожие «тропы», — это именно та технология, которая с помощью определенной практики[ii] позволяет обнаружить «опыт», недоступный обыденному сознанию, реализованному в состоянии бытовой проекции.
Или, возможно, такой опыт метафизического — это иллюзия? А на самом деле наше присутствие — это всегда «только реализация», которая, в итоге, является «вещным представлением»[iii], которое может быть уточнено с помощью теории: «программа в теле»? (Иллюзия сознания.)
Необходимо осознать, что наша живая сущность постоянно соприкасается с чем-то не вполне понятным (и сама является этим), что нелегко определить через «слова реализации»[iv]. Это не объект и не конструкция, это нечто другое (неявленное существование, миры смысла, нереализованный апейрон).
Процесс интерсубъективности[v] предполагает, что люди понимают друг друга не благодаря словам, жестам или другим формам реализации духа. Предположим, что мы всегда соприкасаемся на каком-то другом уровне (миры смысла[vi]).
Установим, что «соприкосновение присутствует», а язык и другие формы реализации — это лишь знаки, указывающие на «пространство смысла», которое является всеобщим для всех. Соприкасаясь в поле смысла, у нас возникают «общие состояния» — состояние понимания друг друга (обнаружения смысла).
Когда возникает соприкосновение на «том» (этом) уровне, возникает «возможность прорыва», ощущение другими именно тех состояний, «состояний мира живого смысла», которые переживает другой.
Инструментами «прямого доступа» (извлечения смысла) выступают поэзия, музыка, живопись — то, что позволяет другому духу, даже много веков спустя, получить прямой доступ к миру, где в неявленном состоянии присутствует дух.
Но этот дух, выражая себя, становится формальной завершённой реализацией, которая уже не может в обратную сторону стать живым состоянием после (и это нужно понять, прокрутить до понимания). То есть присутствует процесс постоянного становления оттуда сюда, на сторону реализации («встреча» как производство смысла).
На процесс «оттуда сюда» указывает проблема «прерывности», то есть мы можем возникать оттуда, из любой точки и в любом месте сейчас, у нас нет причинной последовательности присутствия тут.
Установим также, что это, значительное живое присутствие, может быть неизвестным для нас. Часто дух способен знать себя «только в качестве реализации». Но знать себя в чистом состоянии — это для него значительная недоступность.
Иными словами, может существовать значительная слабость, когда человек знает себя только через телесность, личность, имя, поступки… А чистые состояния (открытия), (исключительные акты, возникающие как бессознательные «форточки», позволяющие на мгновение перескочить на другую сторону, заметить иной план, выйти за пределы реализации) — для слабого духа остаются закрытой тайной. Хотя он всегда и возникает ниоткуда, отрицая это.
То, в чём пребывает живой смысл, — это «та сторона» (эта), откуда к нам постоянно приходят новые мысли, реализуемые в словах и другом. Это «место» (родина духа), откуда неожиданно возникают творческие значимости, которые, переходя на эту сторону, сторону сознательности.
С той стороны также возникают сильные переживания, неожиданные страхи, но и сильные влечения, энтузиазм, ощущение всемогущества и преодоления существующей бессмысленности.
Всем, кто оказывался в состоянии значительной утраты смысла жить, утраты смысла продолжать, порой неизвестно и то, что причина утраты заключается в том, что в явленном присутствии нет ничего, что могло бы стать смыслом.
Естественным механизмом возврата к нормальности, когда «смысл обнаруживает себя» (дух обнаруживает себя), является, например, обычный сон (встреча с собой, избавление от реализации ).
«Смысл бытия» (смысл жизни, присутствия, радости, продолжения) возникает не из внешних метаний или «направленности к чему-то», а из процедуры «обнаружения духом самого себя», или это тавтологический акт «обнаружения смыслом смысла» (прослушивание великого музыкального произведения, прогулка на природе или погружение в воспоминание о какой-то «прогулке»). (Хотя присутствуют и другие сильные технологии, но в итоге это именно об этом, хотя процесс «подключения» он немного глобальнее, сюда же «вопрос гармонии»).
Сильным инструментом соприкосновения со смыслом, с миром действительного присутствия духа, является другой (каждый, и тут ментальная гигиена становится обязательной!), но особенно это тот, кто тонко настроен и способен быть инструментом для открытий закрытых реализацией присутствий:
· реализацией, которая утратила себя как смысл;
· реализацией, которая перестала ощущать смысл (быть смыслом);
· реализацией, которая, находясь в постоянных метаниях, не может обнаружить «спокойствие смысла», по-другому это состояние уже реализованного, достигнутого, выигравшего, всегда живого и знающего.
Отсюда необходимость действительного общения с теми, кто способен «вскрыть смысл», причем соприкосновение с «той стороной» — это не вербальный акт.
Соприкосновение выходит за рамки любого «текста», видеоматериал в том числе не позволяет полностью преодолеть барьер «утратившей смысл реализации» (Вспоминаем разницу между: описанием живой клетки словами и действительной жизнью без нашего определения, усилим).
Всегда возникает необходимость прямых соприкосновений. Например, общение с живым математиком позволяет быстро проникнуть на «родину» математики, так же обстоит дело и с остальным.
Причем «проводниками» могут быть и те, кто давно ушел, но их «открытие» или «тропинка доступа к конкретному источнику» — продолжает быть вскрытой. Но все же, живое соприкосновение — это всегда значительность по сравнению с различными «текстами».
«Текст» требует собственных значительных усилий по вскрытию, живой проводник вскрывает тропинку сразу же.
Предположим, что прорыв в область значительной духовности, произошедший множество веков тому назад, уже предполагает существующую традицию «передачи доступа» (вход в мир).
Передача живой традиции концентрируется в местах, где сохраняются практики живых соприкосновений, например, в университетах, храмах, школах, храмах искусства.
Заметим, что настоящее знание — «это не определение это», а это всегда прорыв в сферу значительного живого смысла. Что предполагает проводников и традиции, когда вскрытое позволяет достичь уже открытого (явленная форточка) прорыва к духовной сфере.
В таком же контексте может возникнуть осознание того, чем на самом деле является действительная наука в качестве занятия и традиции. По аналогии, предположим существование других «тропинок», которые позволяют вскрывать что-то, что превышает «замкнутую реализацию».
---------------------------
Всегда нужно помнить о ментальной гигиене, возможных повреждениях или о том, что доступ к мирам смысла может подразумевать совершенно разные миры, включая те, которые приходят из произведений Лавкрафта или кого-то другого. Хотя это уже иной разговор.
Важно учитывать и то, что «открытую форточку» не так-то просто закрыть. Различные вопросы осознания серьезности «окон» можно обнаружить в работах мистиков или трудах того же К. Г. Юнга.
--------------------------------------
[i]«Одна из» согласно тому же М. Мамардашвили.
[ii]Проблемность узнавания практик заключается в присутствии значительного обмана в отношении подобного опыта, значительного невежества, шарлатанства любителей «тонких материй».
[iii]Изжитие иллюзий примитивного материализма и религии самоуверенной обыденной — это также требует практик.
[iv]Слова «метки» — это различные способы описать то, что прорывается из мира смысла, но их «охлажденность» — это всегда определенная неспособность описать живой опыт.
[v]Например, у Гуссерля присутствует значительное описание феномена интерсубъективности.
[vi]Миры смысла — это не о каком-то пространстве. «Там» нет «пространства», как и тут, кстати, тоже. То, что я предполагаю между двумя вытянутыми руками — это не пространство, это мое определение происходящего, то есть мой акт мышления, и опять же, обыденность будет это отрицать.
--------------------------------------