Стратегическая экзистенция: наличность и отсутствие

1. Экзистенциальная наличность

Время — это люди; нет времени без людей. История — это то, как разворачивается человеческая экзистенция. И сама эта экзистенция — не просто физическое тело и не просто дух. Это всегда нечто большее, или что-то другое.

Отсутствие остановленной физической субстанции. Когда мы смотрим на одного и того же человека в разное время, возникает вопрос: что именно остается тем же самым, если его физический состав уже полностью сменился? Мы всегда говорим о человеке, уловить физическую субстанцию которого невозможно: у нас постоянно отсутствующий физический объект, а вместо него — что-то, но что?

Упрощение к душе. Но пытаться найти некую «неизменную сущность», скрытую внутри тела, — это тоже упрощение, оценивающее отсутствие зафиксированного универсального состояния «души». То есть мы всегда наблюдаем разную эту душу: в разном возрасте, в разных обстоятельствах. При этом, конечно же, не стоит отрицать что-то универсальное за этим всем фасадом явлений, но вопрос об этом универсальном — это не в нашем обсуждении.

Связанная уникальность. Заметим, что оценка того или иного человека, а также его конкретное психофизическое явление — это всегда то, в чем присутствуют его телесные и условно психические свойства, которые также являются отпечатком его конкретного происхождения, свойств его родителей и развития. Это опять же говорит о том, что всякое упрощение человека к чему-то — к сумме каких-то свойств, программе в мозге или к душе — всегда является упрощением, а происходящее — это определенная неуловимая, но целостная экзистенция. Отсюда, для определения этой проблемы нужно говорить об экзистенциальном присутствии, которое является уникальным.

Уникальная наличность. Итак, старый спор о «материи» или «душе». В контексте нашего размышления будем говорить об экзистенциальном присутствии, об уникальном событии «наличности», которое не повторяется; его нельзя свести к абстрактной формуле или зафиксировать в каком-то статичном субстрате. Оно просто «есть — как явление», которое и производит происходящее.

2. Инерция пустоты: стратегический симулякр

Предположим, что на стратегическом уровне по тем или иным причинам (из-за дефицита экзистенциальной наличности) оказались те, кто всякий раз воспроизводит одну и ту же «стратегическую пустоту». Неважно, о какой сфере идет речь — о бизнесе, политике или о чем-то ином.

2.1 «Стратеги» как результат целевой инерции

Работа такой системы строится на «инерции массы и ранее запущенного процесса»: раз солдат стреляет, а таких стрелков миллионы — что-то из этого неизбежно складывается. Или: раз внизу у всех есть «винтовки», значит, масса всё равно что-то произведет.

Результат возникает сам по себе как факт инерционного движения в ранее заданном направлении. Именно здесь рождается обыденное представление о стратегии как о поиске некоей абстрактной «миссии».

2.2. Инерционное состояние стратегического звена

В этой логике «стратеги» становятся лишь случайными бенефициарами общего процесса. Они ничего именно экзистенциально не понимают в порученном им деле, но всю жизнь имитируют компетентность.

Их профессиональная непригодность проистекает не из «отраслевой неграмотности», а из фундаментального отсутствия сильной экзистенции. При этом с профессиональным знанием в какой-либо отрасли — пониманием финансовой отчетности, бухгалтерскими преобразованиями, финансовыми коэффициентами или глубоким знанием промышленных и технологических процессов — может быть всё в полном порядке (ср. Rumelt, 2022). Однако с точки зрения «наличности» особой сильной экзистенции это остается пустотой.

В таком инерционном состоянии может находиться управление увядающего транснационального предприятия, системообразующего мирового банка, ключевой компании из списка Dow Jones или, в целом, такая может быть элитарная субстанция «уставшего» исторического субъекта, в котором отключены социальные лифты и отсутствует жизненная конкуренция.

2.3. Нормальность пустоты

В таком «нормальном» положении дел нет ничего странного. Большинство живущих — нормальные, обычные люди, у которых нет «вывихнутой экзистенции».

Они не обладают тем особым способом присутствия, который позволяет «выскакивать» из обычной включенности, производить сильные концепты, а в случае необходимости — применять их как действие, созидающее новую реальность. Понятно, что «первичную реальность» — производят «вывихнутые», а дальше система может продолжать жить еще очень долго, преобразуясь в «нормальное остывающее состояние».

Возникающая остывающая нормальность не производит в итоге ничего, разве что снобизм. Она достаточно долго может оформлять случайные результаты низовой активности, выдавая их за плоды стратегического управления.

3. Архитектура сокрытия: когда ресурсы замещают экзистенцию

Главная задача «нормальности» — скрыть ситуацию пустоты: раз в наших руках оказались ресурсы, необходимо «соорудить громадину» и заставить её что-то делать.

Такая «стратегия» базируется на допущении, что собранный вместе персонал — неважно, обученный или необученный, — которым на самом деле никто экзистенциально не руководит, всё равно будет что-то производить в силу самой механики процесса.

Но самым удивительным в подобном «стратегировании» оказывается скрытое предположение о том, что этому «персоналу» не нужна подлинная экзистенциальная мотивация (понимание личной выгоды и глобальной цели всего этого собрания). Люди в рамках этой логики рассматриваются лишь как однородные элементы мегамашины, чья внутренняя вовлеченность и смысловое наполнение деятельности попросту не принимаются в расчет.

Для облечения в нормальность всей этой пустоты могут использоваться различные технологии нормализации, например «управление по целям», дерево решений и т. п. Но всё это в итоге является только продолжением нисходящей инерции.

Глубокий анализ подобных механизмов, когда масштабные организационные структуры прикрывают системную нерациональность, представлен в исследовании Адама Туза (Tooze, 2006).

3.1. Незамечание «включенности в процесс»

«Архитектурное сокрытие» чаще всего происходит неосознанно: участники такого процесса даже не замечают того, что их собрания, мозговые штурмы, красивые презентации и всё остальное, что согласно технологии производства стратегии, описанной в учебниках, должно создавать неуловимый «запах» стратегического присутствия, на деле пусто (ср. Rumelt, 2022).

Но любой, кто знает, о чём на самом деле идет речь, оказываясь внутри такого «целеустремленного» коллектива, замечает отсутствие самого главного — а именно «правильно вывихнутых».

3.2. Механическое производство стратегического для преодоления тупика

И да, профессионал, понимающий эту проблему «пустоты» и способный улавливать этот запах стерильной нормальности, может использовать её для производства из неё чего-то стратегического.

Это достигается через различные механизмы обнаружения проблем в той или иной отрасли с использованием знаний, накопленных в мозгах специалистов и управленцев конкретной отрасли, столкнувшейся со стратегическим тупиком, — все эти различные «кузницы стратегии» и тому подобное (ср. Rumelt, 2022).

Качество такого стратегического решения — это всегда отдельный вопрос, но механическое подталкивание может значительно улучшить или обновить ранее запущенный процесс, который столкнулся с непреодолимым стратегическим тупиком.

4. Вопросы тактики в контексте стратегической инерции

Когда стратегическая инерция разворачивается и длится в качестве господствующего механизма, на низовом уровне неизбежно прогрессируют процессы тактической неумелости.

На низовом тактическом уровне все утешают себя надеждой, что наверху сидят стратеги с «хитрым планом». Да, «солдатом» никто не занимался: «солдат» либо ничего не умеет, либо умеет, но применяется не затем и не туда, — однако существует твердая вера, что «там» всё предусмотрели.

Тактическая неумелость, отсутствие мотивации и прочие дефекты исполнения объясняются здесь не дефицитом стратегической экзистенции (что было бы болезненным диагнозом), а наличием некоего «хитрого замысла». Витают надежды, что этот план вскоре будет приведён в действие: включатся неожиданные резервы, которые внезапно сокрушат противника, переломив ход событий.

На деле же реализуется худший сценарий — тот, который смутно предчувствуется, но в который никто не хочет верить. Эта надежда на «хитрый план» — не что иное, как защитный механизм, позволяющий игнорировать экзистенциальную пустоту управления вплоть до самого момента краха.

4.1. Дрейф стратегической инерции и тактической неумелости

Каждый сталкивался со стратегической инерцией и тактической неумелостью, оценивая работу угасающего предприятия. Ситуация, при которой отсутствует тактическая работа с персоналом (в его подлинной функции), превращает подразделение из производственной единицы, стремящейся к обучению и эффективному выполнению задач, в структуру, которая начинает просто совместно «дрейфовать».

Дрейф рождает чувство безнадёжности. А безнадёжность становится почвой для пустой храбрости, веры в чудеса и, напротив, паники в случае надлома. Дрейф также неизбежно возникает в конце любого проигранного противостояния и может быть вызван растратой стратегической глубины в результате длительного истощения.

4.2. Окончательный синтез: инерционная стратегия и тактическая бесполезность

Когда эти два процесса — инерционная стратегия наверху и тактическая неумелость внизу — совпадают, результатом неизбежно становится разгром. Те, кто находится на тактическом уровне, «стреляют» впустую, нанося противнику минимальный урон. Враг же, способный организовать подлинную тактическую работу, методично уничтожает такую структуру. При этом «стрелки» могут до последнего верить в иллюзию существования неких «главных резервов», в то время как «стратеги», якобы руководящие процессом, остаются полностью отстранены от реальности, занимаясь лишь имитацией стратегического управления.

4.3. Стратегический тупик, тактическая умелость и экзистенция стратега

Бывают ситуации, в которых тактическая умелость сталкивается со стратегическим тупиком, превращающим саму тактику в «ненужную пустоту». Яркий исторический пример такого столкновения — Египетский поход Наполеона, в частности осада Сен-Жан-д’Акра (1799 год):

• Тактическая беспомощность мамлюков: несмотря на исключительную личную храбрость, их атаки были обречены перед лицом качественно иной организации.
• Тактическая умелость французов: французская армия методично расстреливала противника в упор, сохраняя дисциплину и неся при этом минимальные потери.
• Экзистенция стратега: однако самым важным уроком является поведение самого Наполеона. Оценив ситуацию и осознав невозможность формирования стратегической глубины в данных условиях, он, вопреки инерции похода, признал неизбежность поражения и свернул операцию, приняв решение об отходе.

Это и есть высший акт «вывихнутой» экзистенции: способность прервать процесс ради сохранения субъектности, в отличие от тех, кто продолжает «дрейфовать» навстречу неизбежному краху.

5. Связь стратегии и тактики

Стратегия без тактики — лишь декларация намерений; без воплощения в инструментах стратегия остается планом на бумаге. Тактика же без стратегии — это «пустая драка»: задачи могут решаться эффективно, но сама цель ускользает или отсутствует. Тактика без стратегического вектора неизбежно вырождается в «работу ради работы»: процесс может быть отлажен, но он лишен смысла.

Современная связность тактики и стратегии реализуется через синтез проектного и операционного мышления, а также отраслевой функциональности. Полноценное управление (будь то предприятие или государственная структура) представляет собой единство трех составляющих:

• Стратегическое мышление: определение долгосрочных целей и смыслов.
• Операционное мышление: обеспечение текущей жизнедеятельности и механики процессов.
• Функциональное мышление: компетентность в ключевых доменах (финансы, маркетинг, персонал, производство, управление рисками и др.).

5.1. Тактическая слабость и механизмы компенсации

Если одна сторона тактически сильна, а другая слаба, последняя неизбежно терпит поражения. Чтобы выжить, слабая сторона вынуждена расходовать избыточные ресурсы и форсировать повышение мастерства; в противном случае поражение предопределено. В экономике это проявляется через долгосрочный демпинг и другие «затратные стратегии», требующие значительных резервов для поддержания присутствия.

5.2. Сила стратегической глубины

При тактическом равенстве побеждает та сторона, которая обладает стратегической глубиной. Стратегическая победа — это реализация масштабного замысла, обеспеченная глубиной и подкрепленная ресурсами. Формула успеха проста: ресурсы должны нарастать в процессе разворачивания глубины, а не истощаться. Историческим примером служит Рим периода роста: каждый шаг империи был воплощением нарастающей стратегической глубины.

5.3. Разворачивание глубины

Разворачивание стратегической глубины необходимо начинать в самом начале противостояния. Это процесс превращения всего доступного опыта и капитала в стратегические инструменты с постоянной корректировкой курса. Глубина предполагает формирование самоподдерживающихся институтов, способных упорядочить ресурсный хаос, преобразуя его в стратегическую целесообразность.

5.4. Концептуальность и замысел: иерархия смыслов

Важно различать понятия:

• Стратегическая глубина — это развертывание инструментов (инфраструктуры, институтов, ресурсов).
• Стратегический концепт (замысел) — это синтез инструментов для создания новой реальности.

Избыточный денежный поток сам по себе лишь формирует накопление излишков. Он становится рабочим капиталом только при наличии замысла. Концептуальность всегда предваряет глубину: сначала замысел, затем инструменты. Стратегический замысел опирается на фундаментальные максимы: сосредоточение сил в ключевых точках («двигаться порознь — сражаться вместе»), управление временем и пространством, а также достижение победы до начала открытого сражения.

5.5. Субъектность против эпизодичности

Тот, кто не способен развернуть стратегическую глубину и не обладает предварительным замыслом, становится лишь «эпизодом» в стратегии противника. Тактическое превосходство врага преодолевается стратегической глубиной, вытекающей из замысла. Усиление на тактическом уровне достигается через постоянное совершенствование технологий и приемов, при этом критически важно избегать генерального сражения, к которому стремится тактически более сильный противник.

6. Экзистенция стратегов

Все описанные в разделах 4–5 структуры и инструменты остаются «пустотой», если отсутствует самое главное — стратегическая экзистенция, способная вдохнуть жизнь в мертвый процессуальный или процедурный аппарат. Это напоминает юридический процесс, лишенный здравого смысла: без живой воли он превращается в самодовлеющий бюрократический ритуал.

Отсюда, для «производства связи с реальностью», в некоторых правовых системах возникает необходимая процедура избрания судей, которые в контексте «живого избрания» должны руководствоваться экзистенциальным здравым смыслом, который и есть реальная жизнь, а не процедурными законами, оторванными от действительности. Отсюда и необходимость прецедентного права как обнаружения «якорей здравости».

6.1. Охват целостности происходящего

Тактика никогда не компенсирует отсутствие стратегической экзистенции. Разворачивание требует умов, способных к глобальному охвату реальности. Это не вопрос анализа данных, а способность видеть «телос» в хаосе фактов.

6.2. Активация пространства

Стратегическое разворачивание невозможно без реально действующих стратегов. Экзистенция стратега — это «луч света», освещающий «пустые» пространства системы; во многом это врожденная способность к удержанию смыслового напряжения, которой невозможно обучить через стандартные управленческие курсы. Это способность «активировать» пространство, превращая среду фактов и событий в «поле смысла».

6.3. Затухание стратегической экзистенции

История знает немало случаев, когда стратеги выбывали из игры, а созданный ими инструмент продолжал движение по инерции. Однако отсутствие «живой коррекции» — это всегда катастрофа. Система без стратега подобна межзвездному кораблю: даже двигаясь по инерции заданного курса, она требует регулярной навигационной правки. Без этого корабль неизбежно утрачивает связь с целью, сбивается с курса и окончательно теряется в пространстве, становясь «пасынком вселенной».

Стратегический замысел без определяющей его живой экзистенции перестает обновляться, утрачивает гибкость и рано или поздно терпит крах, сталкиваясь с изменившейся реальностью.

Без действительной экзистенции весь описанный ранее структурализм и интуиционизм остаются лишь «пустотой», красивой декорацией, скрывающей неизбежное гниение.

7. «Нормальность» и сильная экзистенция

Наше субъективное сознание замечает вне себя объекты, которые могут стать для нас инструментами. Сильная экзистенция — это тоже инструмент такого же порядка, который может быть обнаружен и применен для различных целей. Но здесь возникает неизбежная встреча «сильного» и «нормального».

Проблема в том, что абсолютная нормальность предельно самодостаточна; она не замечает того, что происходящее существует не для нее, а в силу собственных причин. Отсюда часто возникает ситуация, когда уникальный инструмент пытаются встроить в фундамент обывательского быта или пытаться приспособить «ядерный реактор» для обслуживания ничтожных бытовых процессов. Это всё равно что заставить Моцарта развлекать кабацких завсегдатаев. Нормальности чужд масштаб: она не видит ничего, кроме возможности приспособить инструмент невероятной силы к своим сиюминутным, ничтожным задачам.

Именно поэтому экзистенция требует «зонтика», а сам «зонтик» нуждается в защите со стороны «клуба» — тех, кто задолго до этого сформировал особые механизмы ограждения сильной экзистенции, способной производить новое, от посягательств «адекватной нормальности». Именно эта институциональная способность создавать защищённый контур позволяет отдельным цивилизациям занимать доминирующие позиции, превращая экзистенциальную концептуальность в механизм производства новой технологической, экономической и политической реальности и тем самым одерживать победу в планетарных технологических, экономических и геополитических соревнованиях.

Рекомендованная литература

• Rumelt, R. (2022). The Crux: How Leaders Become Strategists. PublicAffairs.
• Tooze, A. Примечание: Работы Адама Туза (The Deluge, Crashed, Shutdown) являются эталонными примерами анализа «стратегической глубины», в которых политическая история рассматривается через призму управления финансовыми потоками, ресурсами и геополитической субъектностью. Его метод демонстрирует, как именно стратегические институты (или их отсутствие) превращают исторические события в системную реальность.